Рыбак ломает себе голову, как бы покрасивее назвать свою новую лодку и вывести ее имя на корме; наконец придумал: "Беспорочное зачатие", а то, скажем, "Роза морей" или "Два друга"; но за дело взялся народ е его страстью давать прозвища – и смотришь, лодки уже зовутся "Индюшкой", "Попугаем" и "Голышом". И пусть рыбаки еще скажут спасибо, что никто не придумал словечка покрепче. У моего брата самая красивая лодка в округе; мы ее покрасили в желтый и белый цвет и назвали Камилой, по имени моей дочки. Но в день спуска на воду какому-то мальчонке на берегу взбрело в голову, будто новая лодка смахивает на яичницу. И – хотите верьте, хотите нет, – но все ее знают только под этим прозвищем.

– Ну, а как было с "Забиякой"?

– Видите ли, по-настоящему парусник звался "Решительный", но за то, что он быстро носился по волнам и яростно воевал с бурей, мы его прозвали "Забиякой", – как неугомонного, драчливого человека… А теперь послушайте, в какую беду попал наш "Забияка", возвращаясь из Орана в последний раз, – тому минуло уже год с лишним.

Старик огляделся по сторонам и, убедившись, что никого поблизости нет, продолжал с добродушной улыбкой:

– Знаете, я ведь тоже был в тот рейс на паруснике, но, не будь мы сейчас одни, я бы в этом ни за что не признался. Конечно, вы меня не выдадите. Черт возьми! Никто не считал для себя зазорным плавать на "Забияке". Все эти таможни, карабинеры и шлюпки Табачного управления придуманы не богом, а нашим правительством с одной целью – народ обирать. Никогда не поверю, будто грешно заниматься контрабандой. Что ж поделать, коли нет другой возможности на хлеб заработать? Разве мы не рискуем своей шкурой в море и свободой на суше? Контрабанда – занятие смелых и честных бедняков, и господь с нас за это не взыщет.

Неплохо мне жилось в те времена! Мы делали по два рейса в месяц, и люди в поселке жили так, что прямо сердце радовалось. Хватало на всех: и на нас, береговых жителей, и на бедняг, что носят военную форму, да все равно не знают, как на две песеты в день семью прокормить.